Эвеландия



Виртуальный остров Эвелины Ахматовой

Однажды в студенческом общежитии, студентки из 609-ой решили разыграть свою однокурсницу Настю, живущую по соседству. Кому пришла в голову эта мысль, теперь уже трудно вспомнить.

Четыре однокурсницы придумали маленькую безобидную шутку, и решили кого-нибудь разыграть. Выбор пал на Настю, которая жила в другом крыле общежития. «Заговорщицы» решили замаскировать кого-нибудь под негритянку, соответственно одеть, и напугать боязливую Настю.

Среди студентов в институте не было негров. И в этих краях чернокожие люди были диковинкой.
Когда Вера вернулась из аптеки с ихтиоловой мазью, подруги приступили к претворению задуманного плана в жизнь. Негритянкой решили сделать Ларису. У нее были самые темные волосы и карие глаза, в отличие от остальных, участвующих в розыгрыше. Девушке загримировали почти все лицо ихтиоловой мазью. Лариса стала темно-коричневой, только уши и кожа вокруг глаз оставались пока светлыми. И в этот неподходящий момент в дверь постучали. Девушки в панике засуетились, понимая, что это, скорее всего, зашла в гости Настя. Они закрыли Ларису в туалете, на время Настиного посещения. Лариса стояла возле умывальной раковины, рядом с которой на стене был расположен змеевик с горячей водой. Здесь было довольно жарко и душно. Ларисе показалось, что она сидит в этой душегубке уже целую вечность. Ихтиоловая мазь на коже слишком растопилась и стала местами неестественно ярко блестеть.

Когда Настя ушла к себе, Лариса вышла из своего мучительного «заточения» и с радостью вдохнула воздух нормальной комнатной температуры. «Художницы-гримеры» приступили к продолжению начатого дела. Вера поправила ихтиолкой посветлевшие участки кожи, и передала баночку с мазью Ларисе, для того чтобы нежную кожу вокруг глаз она замазала себе сама. Лариса кропотливо трудилась над этой нелегкой задачей. Ресницы прилипали к липкой коричневой коже, и приходилось как можно реже моргать глазами. Вскоре работа была готова! Но, оставались светлыми уши. Замазывать их ихтиоловой мазью Лариса отказалась наотрез, и тогда Ей решили на голову надеть ярко-красную вязаную шапку. Негритянка получилась, как настоящая! Но, оставалась еще одна маленькая проблема. Руки были совсем не негритянские! Кто-то из девушек предложил надеть на руки перчатки, так и сделали. Теперь нужна была одежда, которую Настя никогда не видела, и не могла бы узнать по одежде и саму ее владелицу. Эта задача оказалась трудной. Но вдруг Вере пришла ошеломляющая идея! Она предложила завернуться Ларисе в зеленый клетчатый плед. Получилось забавное негритянское чудо!

И, вот, наступил самый интересный и ответственный момент. Перед дверью в комнату, где жила Настя, поставили стул. На него посадили «негритянку», обвернутую зеленым пледом, в красных шапке и перчатках. Лариса едва сдерживала удушающий смех, представляя себе, как сейчас она выглядит, и, как нелепа предстоящая ситуация. Немного успокоившись, Вера постучала в дверь к Насте и через мгновение скрылась за углом коридора, где стояли в остальные подруги. Все в напряжении ждали реакции на свое фантазийное произведение. Ждать долго не пришлось. Дверь скрипнула, и приоткрылась, откуда вырвался крик: «Ой, мамочка!» За углом раздался оглушительный взрыв смеха. Это смеялись три однокурсницы из 609-ой. Лариса тоже не выдержала и тихо рассмеялась. Тут, дверь снова осторожно открылась, и на пороге появилась любопытная Настя. Она пронзительно посмотрела на улыбающуюся «негритянку», и сказала: «Лариска, я тебя узнала!» «Но, как ты узнала меня?»- спросила смеющаяся «негритянка». «По улыбке», - ответила Настя и, смеясь, подошла ближе к Ларисе, внимательно разглядывая шедевр соседских гримеров.

Хороший розыгрыш придумали девушки из 609-ой! Жаль, что, только Настя слишком скоро разоблачила Ларису! Эх, если бы не предательская улыбка!

Предмет черчения был одним из самых нелюбимых у многих студентов, за его требовательное внимание к своей кропотливой персоне. Черчение отнимало также еще и драгоценное время в необъятных количествах. А вся это скрупулезность и сосредоточенность часами, всегда заставляла студентов жертвовать чем-нибудь очень важным.

Арина Николаевна была преподавательницей, фанатично преданной своей работе, своему без памяти любимому предмету черчения и безграничному посвящению всего своего времени чертежным занятиям. Студенты художественно-графического факультета знали об этом. Знали они, также, и о том, что Арина Николаевна бывает необъяснимо неуступчивой и даже порой своими методами ведения занятий часто приводит в недоумение. Иногда студенты лишаются терпения, но выпускают «пар» только тогда, когда оказываются за пределами аудитории.

Бывало, ходит за Ариной Николаевной студент по пятам, чтобы отчитаться о выполненной работе. Носит за преподавательницей свои чертежи. А она все время говорит, что ей некогда, что она посмотрит в другой раз. И все повторяется снова и снова, много раз подряд, пока, замученный студент не затреплет свой чертеж, и не потеряет спокойствие духа.

Как-то раз, История со сдачей чертежей повторялась уже миллионный раз. И замученный студент Кошкин уже растерял свое нечеловеческое терпение. Он набрался смелости и подошел к Арине Николаевне, крутя перед ее лицом белоснежным листом ватмана, свернутым в рулон. Арина Николаевна занервничала, легкий румянец выступил на ее щеках. Она вопросительно посмотрела на Кошкина. Тот не заставил себя ждать, и уверенно произнес: «Арина Николаевна, посмотрите, пожалуйста, мой чертеж. Я за Вами уже две с половиной недели хожу!» На что преподавательница нервно схватила чертежный рулон из рук Кошкина и стала им крутить у себя перед носом, как бы изображая подзорную трубу. Арина Николаевна заглянула внутрь этой трубы и громко заявила: «не-пра-виль-но!»

Студенты, наблюдавшие за происходящим, были потрясены от увиденной анекдотической ситуации. А студент Кошкин снисходительно улыбался. А что ему еще оставалось делать?

В этом году зима выдалась, как никогда холодной, и временами даже казалась лютой. Такому неуютному ощущению способствовали пронизывающий ветер, срывающийся с неба колючий снег, больше похожий на искрящиеся крохотные льдинки, царапающие взгляд случайных прохожих и пробирающий до самых костей холод.

Студенты четвертого курса в это утро торопились на занятия живописи.Программа четвертого курса художественно-графического факультета предусматривает выполнение масляных этюдов обнаженной натуры. Поэтому каждый знал, что ему предстоит три часа подряд держать кисточку озябшими пальцами в плохо отапливаемой аудитории. И при этом совершенствовать свое мастерство на поприще освоения секретов живописи масляными красками.

Пришедшим студентам в это утро не хотелось снимать с себя свою верхнюю одежду и перчатки. От окон исходило морозное дыхание, и казалось, что разницы между температурой на улице и в помещении нет почти никакой.

Расположившись вокруг постамента, на котором должна была восседать «обнаженка», никто из учеников искусства не торопился снимать своих перчаток и брать в руки палитру. Переглядываясь, студенты с ужасом представляли себе дальнейшее развитие событий. Наверное, каждый из них боялся замерзнуть в самом расцвете физических и душевных сил. Никто также не торопился снимать куртки, пальто, шапки и шарфы. Все почему-то загадочно улыбались.

И тут произошел долгожданный момент. На пороге аудитории появился дядя Коля, так называли его студенты. Это был сухощавый мужчина, лет около семидесяти, с белоснежными седыми волосами и грустно-голубыми глазами. Взгляд его был слегка мутным, то ли от холодной погоды, то ли от нелегкого прошлого, то ли от странного запаха, разящего от него. Это был безумный аромат тройного одеколона.

Дядя Коля поздоровался со всеми и подошел к постаменту. Взглянув на нахохлившихся от холода студентов, напоминающих замерзших воробьев, мужчина стал снимать свое изношенное полупальто. Сначала он снял перчатки. Потом, на мгновенье, как будто задумавшись, стал расстегивать свой тонкий тулупчик.

Девушки с сочувствием поглядывали в сторону дяди Коли, и ежились.Постепенно раздеваясь, мужчина рассуждал о повышении цен на товары первой необходимости, и как-то незаметно подошел к обсуждению цены на тройной одеколон.

Когда дядя Коля остался в своих привычных зеленых трусах, то все заметили, как краснеет от холода бледная сухая кожа жалкой натуры, которая больше стала похожа на жертву изобразительного искусства. Некоторые особенно жалостливые девчонки закрывали глаза, объясняя это тем, что мало того, что на натуру просто холодно смотреть, а еще и невыносимо наблюдать за мученическим подвигом пожилого человека ради беспрерывного обучающего процесса.

Дядя Коля был невозмутим. Он сидел на стуле, стоящем на постаменте, гордо выпрямив спину. Время от времени он шевелил покрасневшими пальцами ног. Так продолжаться долго не могло. Студенты то и дело, периодически выдыхали тепло в свои закоченевшие от холода руки, пытаясь их хоть немного согреть после долгого и сосредоточенного движения кистью по холсту. Казалось, что цветное масло красок превращается в загустевшие неподвижные пятна, застывшие на поверхности остекленевшей палитры.

Мужественно позирующий дядя Коля был красным, и это было очень заметно, так как смотрелось ярким контрастом с его белоснежной копной волос. Мужчина грустно вглядывался в зимний пейзаж окна. Но, теперь, он уже не создавал впечатление закаленного жизнью и погодой героя, потому что легкая дрожь стала заметно волновать его тело.

И в этот момент, когда дядя Коля уже безнадежно почти околел, в аудиторию вошел преподаватель. В руках он держал старый тарелочный обогреватель доисторического образца. Все, переглянувшись, улыбнулись. От обогревателя было мало толка, но зато как приободрился и повеселел дядя Коля. Вот, что значит, хотя бы только один вид чего-то теплого и обогревающего.

Этот зимний день запомнился каждому студенту на всю жизнь. И если сейчас напомнить этот случай с обнаженной натурой дяди Коли, то это непременно вызовет ностальгическую улыбку среди бывших однокурсников.

f

Когда-то, давно, случилась эта маленькая смешная история. В детскую больницу положили пятилетнюю Сашу. Она первый раз лежала здесь, и с большим интересом разглядывала все вокруг.

Палаты в больнице были все одинаковые, как близнецы. В каждой из них стояло по пять-шесть кроватей и небольшому столику, в углу, а также по маленькой тумбочке, возле каждой кровати. Двери в палатах были стеклянные. Строгий контроль медсестер в любую минуту мог неожиданно проникнуть в каждую из больничных палат.

Саша уже успела узнать здешние неприятности, и болезненные уколы, и ранний подъем по утрам, и надоедливая каша в столовой. Но, самое страшное, было то, что туалет находился далеко от палаты, в конце длинного коридора, и идти туда ночью было всегда жутко. Саша боялась темноты пустого коридора, где по ночам эхом раздавались шаги дежурного врача.

Один раз, ночью, Саша проснулась. В палате было темно и тихо. Все спали. Мирное посапывание, которым была заполнена палата, убаюкивало. Саша, сонно покачиваясь, бесшумно вышла из палаты, и направилась по длинному темному коридору к заветной двери, с блестящей табличкой «туалет». Коридор казался ужасающе мрачным, и даже расписанные яркими красками стены, сюжетами из известных детских сказок, были таинственными и пугающими.

Преодолев большую часть коридора, Саша оглянулась. Пустынное темное помещение будто замерло, и в каждом его углу таится необъяснимый страх, от которого у Саши сердце выскакивает из груди.

Когда девочка возвращалась обратно, она так быстро бежала, что даже не заметила, как скоро вернулась в палату. Но, подойдя к своей кровати, она, вдруг, обнаружила, что из-под одеяла выглядывает чья-то лысая голова. Саша сразу узнала ее. Это была девочка из соседней палаты, лет пяти-шести, которая часто дразнила других детей. Один раз, когда лысая девочка стала показывать всем свой язык, то Саша не выдержала, и придумала ей «дразнилку»: «лысая башка! Дай кусочек пирожка!» Лысая девочка очень обиделась тогда, но, показывать язык не перестала.

Теперь, когда Саша обнаружила эту девочку в своей постели, она просто задохнулась от возмущения и гнева, став стаскивать нахалку с кровати. Но, лысая девочка удивленно что-то бормотала и снова натягивала на себя одеяло. Это могло бы продолжаться еще долго, но Саше очень хотелось спать, и тогда она решила лечь рядом с «лысой башкой».

«какая наглость! Днем дразнится, а ночью еще и на мою кровать залезла!»- бурчала Саша. Она, пытаясь отодвинуть «лысую башку», которая всеми силами упиралась, все-таки пристроилась на самом краю постели. Лежать вдвоем на узкой кровати было неудобно. Саша легла головой в противоположную сторону, но без подушки было тоже плохо, да и одеяло также не было рассчитано на двоих. Сашины колени торчали, свисая вниз с кровати. Она никак не могла устроиться и все время поворачивалась то влево, то вправо, все время, толкая незваную гостью. Та тоже не оставалась в долгу, и толкалась не меньше.

В конце концов, «лысая башка» присела на кровати и громко стала возмущаться в Сашин адрес, с силой выталкивая соперницу из постели. Тут терпение Саши лопнуло, и она встала. А лысая девочка снова улеглась, и с видом победительницы перевернулась на другой бок.

Подойдя к стеклянной двери палаты, Саша прислушалась к звукам из темного коридора. Было тихо, но где-то близко неожиданно раздались чьи-то шаги. Саша приоткрыла дверь и осторожно выглянула. В нескольких шагах от нее шла по коридору дежурная врач.

Саша, с надеждой на то, что наконец-то, сейчас ей помогут освободить ее кровать, и она сможет лечь спать, вышла из палаты. Врач удивленно посмотрела на нее, затем расспросила о том, что случилось, и почему она не спит. Саша пожаловалась врачу на то, что произошло, пока она выходила из палаты в туалет, на лысую девочку, которая заняла ее кровать. Врач минуту постояла, поразмыслила над чем-то, и тихо спросила: «А ты в какой палате лежишь?» Саша ответила, что лежит она в шестой палате. Тогда врач посмотрела на табличку с номером, висевшим над дверью, и спокойным сонным голосом сказала: «А это пятая палата».

Саша подняла голову и увидела в тусклом освещении маленькую табличку с номером пять. Нужно было пройти вперед еще несколько шагов, чтобы попасть в свою шестую палату.

Днем Саша в больничном коридоре встретила «лысую башку», которая подозрительно смотрела в ее сторону.

Саша давно выросла, но эту историю помнит до сих пор.

Близилась горячая пора зачетов и экзаменов. Каждый преподаватель, соответственно своему характеру, особенностям предмета и личным привычкам, устанавливал свои неписаные законы и методы проверки знаний студентов.

Зачет по предмету «основы дизайна» подходил к своей очереди, и пятикурсники с трепетом ждали его наступления. Анна Степановна была требовательным преподавателем. ЕЕ строгость порой пугала студентов, а иногда, и вызывала уважение. Некоторым просто нравились основы дизайна, и поэтому все вокруг, и преподавательница, и теоретическая, познавательная часть предмета, и ее практическая сторона. Поэтому некоторые студентки, особенно влюбленные в дизайнерский предмет, называли Анну Степановну - Анной Степанной. Наверное, так, она была им роднее и не казалась такой несговорчивой. Но, сессия - есть сессия! И даже, если студент уверен в своих силах, то, все равно испытывает по привычке легкий стресс, говорящий о том, что сессия началась!

Вот, и в этот раз, подготовка к предстоящему дифференцированному зачету по основам дизайна представляла собой обычные волнения во встревоженной среде студентов. Вдруг, недобрый шепоток по аудитории, предвещающий какую-то неожиданную неприятность, для совсем не подозревающих об этом студентов, прошуршал по аудитории. Анна Степанна строго смотрела поверх очков, и в ее взгляде читалось едва уловимое «нечто», похожее на неожиданный сюрприз. Сюрпризов во время сессии никто не любил. Но, зато, как их любила Анна Степанна!

Весь курс преподавательница разделила на четыре группы. Она решила проверять знания качественно, не торопясь. И студентам ничего не оставалось, как ждать своего зачетного часа.

Незадолго до проведения сей важной операции, на двери аудитории появился список, где рукой Анны Степанны были перечислены результаты проделанной студентами работы за семестр, которые необходимо предоставить на зачет.

Под номером «один» числился конспект с записями лекций;

Под номером «два» требовалось предоставить курсовую работу по ранее выбранной теме;

Под номером «три» нужно было иметь при себе практический результат дизайнерского творчества;

А под номером « четыре» напоминалось о зачетной книжке.

Даша в это утро заметила, что все студенты, особенно девушки, слишком серьезны, никто не улыбается, не шутит, и вообще каждый сосредоточен на своих собственных переживаниях. Даше становилось не по себе от такого смешного трагизма. Она подошла к двери, прочитала список, и, улыбнувшись, вздохнула. Потом, повернувшись назад, обнаружила двух однокурсниц, занятых чем-то сугубо личным. Это было видно по страдальческому выражению лиц обеих подруг. Даша, пользуясь, случаем, пока каждый занят собой, и на нее никто не смотрит, достала из сумочки карандаш. Ловким движением руки, она поднесла его к списку, висевшему на двери, и стала что-то писать.

Под номером «пять» Даша приписала еще паспорт, под номером «шесть-шесть фотографий три на четыре.

Потом мгновенье подумав, пририсовала еще номер «семь, где потребовала военный билет.

Отойдя на другую сторону длинного широкого коридора, Даша стала наблюдать за дальнейшим развитием событий. Подойдя к расписанию занятий, она почти вплотную уткнулась лицом в расчерченную таблицу с давно известными занятиями и часами их посещения. Вдруг, она заметила, что возле двери собираются студенты. И гул изумления растекается по удивленной толпе.

Один взбудораженный голос вопрошал: «О-о, смотрите, еще паспорт, фотографии нужны и почему-то военный билет!»

Другой более уверенный женский голос, с поучительной интонацией разъяснял: «Да, ты, что! Это же для мальчишек!»

Даша едва сдерживала удушающий смех. Ей даже пришлось отвернуться от однокурсниц. Но, и это ее не спасло. Стоя спиной к рассуждающему коллективу студентов, ее трясло от бесшумного смеха. И кто-то это заметил.

«смотрите, смотрите! Так это же Дашка приписала!»- закричал тот же убедительный женский голос. Студенты обернулись и увидели смеющуюся Дашу, которая больше не сдерживала свой смех, и хохотала. Однокурсники расслабленно заулыбались, и стали расходиться по углам коридора.

Что не говорите, а шутка удалась!

Подкатегории

Категория для рассказов
категория для статей
категория для миниатюр
категория для баек